Утром 22 февраля 1978 года молодой оперативник Братского угро Михаил Чупин выехал на служебной машине в Покосное, где по оперативным данным должен был находиться разыскиваемый преступник. Предстоящее расследование ничем не выделялось из череды точно таких же рутинных дел – некто Петухов при помощи своей жены-продавщицы обворовывал местные магазины. И вряд ли бы Михаил Григорьевич запомнил это дело, но так уж случилось, что оно оказалось последним в его милицейской жизни: едва отъехав от Братска, машина оперативника на полном ходу врезалась в стоящий на дороге лесовоз…

БИТЫЙ НЕБИТОГО ВЕЗЕТ

- Авария превратила меня в мешок костей, - рассказывает Михаил Григорьевич. - Начался долгий период возвращения к жизни: 22 операции, восемь месяцев на больничной койке и восстановление в течение пяти лет… Однажды я оказался в одной палате с писателем Валентином Распутиным, мы много говорили о серьезных вещах, и это, наверное, в какой-то степени укрепило мой дух. Только ходить я учился восемь раз заново…

В уголовный розыск путь был закрыт. Михаил ходил на костылях, и вопрос о его трудоустройстве разбирался на сессиях горсовета и райсоветов. Его никуда не брали. Чтобы не выглядеть инвалидом, отказался от костылей и, превозмогая немощь, шел в очередной кабинет. «Два раза в неделю я заглядывал к начальнику ОРСа УС БЛПК, - говорит Михаил Григорьевич. – Как-то не выдержал и сказал: «У вас тут половина пьяниц, а вы не хотите непьющего мужика взять».

Начальника это проняло. Сначала Михаил Григорьевич был диспетчером, затем начальником экспедиционной транспортной службы УС БЛПК, начальником цеха и, наконец, директором продовольственной базы в муниципальном торгово-коммерческом предприятии «Русь».

- Работа увлекла меня, старался всё делать на совесть, но уже шёл крупномасштабный разрушительный процесс во всех хозяйственных отраслях… Всё происходящее угнетало и вызывало справедливое чувство протеста. В итоге, обширный инфаркт миокарда. И после продолжительной болезни, пришлось всё начинать с нуля…

- Главное во мне, наверное, то, что я крепко связан со своими корнями, - говорит Михаил Григорьевич. – Я помню, что я русский, что родом из Анчериково, что внук своего деда и сын своей матери. Это и определяет стиль моей жизни…

Свое жизненное кредо – жить по правде - Михаил Григорьевич - соучредитель газеты «Совершенно конкретно» - обстоятельно растолковал на ее страницах: «Не все старославянские каноны ушли в прошлое. Жизнь заставит нас жить правильно», и поведал об особенностях современного бизнеса.

- Индивидуальным предпринимательством я начал заниматься в середине девяностых, - рассказывает Михаил Григорьевич. - В те трудные для страны годы немало людей в силу сложившихся обстоятельств остались без постоянного места работы. Квалифицированные специалисты, в том числе врачи и учителя, вынуждены были идти торговать на рынки. Сплошная безработица, бесхозяйственность, процветающий бандитизм с переделом собственности и сфер влияния…

Пришёл я на продовольственную базу, где уже были новые хозяева, заключил с ними договор на аренду складских помещений, и начал работать, создавая рабочие места для инвалидов, пенсионеров и молодёжи, не имеющей постоянного места работы… Предстояло самостоятельно выплачивать авансовые платежи, заработную плату и необходимые отчисления во все фонды. Но деньги надо сначала заработать. При этом надо обязательно рассчитаться со всеми поставщиками продукции, не обманывая их и не лукавя.

Однажды решил обратиться к одному из арендодателей по поводу возможности предоставления какой-то скидки по аренде как инвалиду, создающему рабочие места для людей, оставшихся без работы и без средств к существованию, но, отведя глаза в сторону и слегка порозовев, арендодатель сказал с заметным волнением в голосе, что он не благотворительная организация. Его бухгалтер, которая и посоветовала обратиться к нему, считала его человеком отзывчивым, но, видно, обратился в неудачный момент… Сейчас нет этой фирмы-арендодателя, как нет и многих из шальных коммерсантов, уехавших с нажитыми в Братске капиталами в другие города искать лучшей доли…

- Или другой случай, - продолжает Михаил Григорьевич. - Один из руководителей города, решив попытать счастья на выборах мэра, взял у группы инвалидов миллион неденоминированных рублей за то, чтобы, когда станет градоначальником, решить их насущный вопрос. Мэром он не стал, вопрос не решил, но и деньги не вернул, видно, полагая, что инвалиды не смогут набить ему физиономию. Человека того теперь уже нет на грешной земле, а память о нем осталась: доброго добром поминают, худого - худом. К слову сказать, ни одна из организованных преступных групп, существовавших тогда в Братске, не взяла с инвалидов ни копейки дани. Значит, понимали лихие ребята, что люди сами работают, да ещё и здоровым, и себе подобным помогают…

Лучше всего, наверное, жилось чиновникам. Друг Чупина, бывший вор, а сейчас вполне законопослушный гражданин, так описывал в газете свое видение жизни:«Занимался я, так называемой, предпринимательской деятельностью. Честно занимался...Суета несусветная! Товар брал у известной торговой фирмы на реализацию. Реализовывал, платил дорогую аренду за склад, зарплату грузчикам и водителям по найму, какие-то еще налоги, короче, все и как все рядовые предприниматели. Потом понял, почему сейчас нет рэкета. Можно законно взять в аренду муниципальное имущество, законно сдавать его в субаренду предпринимателям за хорошие арендные ставки и не очень сильно от этого «париться».

Но у всего есть оборотная сторона. Михаил Чупин - член общественного совета при мэре Братска, член совета старейшин города и директор обособленного предприятия ОРС №58 СХО «Белореченское», занимающегося поставкой продуктов в Братск, утверждает: «Продовольственных запасов в городе хватит на неделю. Все, что мы поставляем (яйцо, молочнокислые и мясные продукты, овощи), уходит с колес. И в случае землетрясения, войн или разрушения дорог, что более всего вероятно (к примеру, Саяны растаяли, Тулун в воде) уже через неделю-две город может рассчитывать только на продукты, что были запасены его жителями на дачных участках. Сельскохозяйственные предприятия района едва сводят концы с концами и не способны прокормить город. В Братске есть продовольственные склады (база), но нет товарного запаса лишь по той причине, что арендная плата за использование складской площади непомерно высока. К примеру, мое предприятие, ОРС №58, за использование склада ежемесячно платит более двухсот тысяч рублей, не считая затрат на коммунальные услуги и электричество. Естественно, что ни мне, ни другим предпринимателям не выгодно иметь большой запас продуктов, и если всерьез думать о продовольственной безопасности города, эту ситуацию необходимо решать административным путем. Я не раз и не два говорил об этом, но наши чиновники лишь улыбаются».

ДЕРЕВЕНСКИЙ МУЗЕЙ

Став директором предприятия, Михаил Григорьевич без подсказки и хитрого умысла сразу же занялся благотворительностью. Ему словно стыдно было быть сытым среди голодных, и деньги потекли к детям, занимающимся спортом и художественной самодеятельностью, в общество инвалидов, просто к инвалидам. Он организовывал свадьбы, покупал инвалидные коляски и противопролежневые системы, оплачивал лечение и лекарства, брал под опеку инвалидов и бесплатно развозил с помощью сотрудников коллектива продовольственные наборы им на дом, выставлял призы и ценные подарки на различных конкурсах и соревнованиях. Не забывал о ветеранах Великой Отечественной войны и трижды отправлял качественные продукты питания большими партиями российским бойцам в горячие точки. Всё это актуально для него и сегодня. Благотворительность, по мнению Чупина, и отличает российского предпринимателя от дельцов западного толка. Ибо это в русской традиции, в традиции православия…

Рабочий кабинет Михаила Григорьевича обставлен множеством картин, статуэток, сувениров. «Это всё – подарки», - рассказывает хозяин кабинета. - Вымпелы - от спортивных клубов и секций, которым я помогал, картины – от предприятий». Но есть среди всего этого «великолепия» несколько особенно дорогих для него вещей, и все они так или иначе связаны с деревней Анчериково, в которой он родился, и семьей его деда Григория Петровича Чупина.

Дед, родившись в 1895 году, несмотря на исконно крестьянское происхождение (из пашенных казаков), был грамотным и даже сочинял стихи и песни. На одной из фотографий времен первой мировой войны дед вместе с товарищами по службе сидит с балалайкой. Не известно, был ли он участником «империалистической», но во время революции 1917 года дед находился в Петрограде. Доподлинно известно, что воевал и попал в немецкий плен его родной брат Степан, который в дальнейшей своей жизни частенько вспоминал, как отличившись на сельхозработах у некоего бюргера, был поощрен привилегией присутствовать в хозяйском флигеле на ужинах и даже стал неофициальным мужем одной из его дочерей. После войны перед ним встала нелегкая дилемма: остаться в Германии или вернуться домой.

Степан выбрал Анчериково, а потом, похоже, жалел об этом, то и дело расхваливая на все лады непревзойденный немецкий порядок и передовые методы земледелия, а по праздникам, гоняя законную жену Любу, обращался со слезами к оставленной на веки Гретхен.

Семейная жизнь самого Григория Петровича отличалась большей стабильностью. Свою жену Марию Галактионовну (Храмовских) он взял из Иркутска, где она работала в няньках у купца первой гильдии. Михаил Григорьевич помнит рассказы бабушки о том, как она с купеческими детьми ходила в городской парк на качели. У Григория Петровича и Марии Галактионовны было пятеро детей. Дочь Нина была участницей войны с Японией в 1945 году, служила в артдивизионе и имела награды. Один из сыновей - Роман Григорьевич (на фото с армейскими друзьями он стоит в буденовке, подбоченясь, на другой фотографии с балалайкой – куда уж без нее) одно время был вторым секретарем Боханского райкома партии, о чем свидетельствует книга истории партийных организаций области. Кстати, его жена была сестрой жены писателя Иннокентия Черемных – Евдокии Арсеньевны, - тесен мир…

Дед был первостатейным охотником, метким стрелком, но в годы Великой Отечественной войны по возрасту не был призван и пошел работать в угро Падунской милиции. Ездил с наганом на коне, выискивая жуликов и бандитов, и вызывал у части местного населения, благоволившего людям типа повстанца Серышева, не совсем добрые чувства. На внука, тем не менее, эта часть его жизни произвела неизгладимое впечатление, и еще учась в школе, Михаил стал активным участником оперативного комсомольского отряда дружинников (ОКОД) в Кобляково, а после школы поступил в Высшую школу милиции в Омске. Вуз, однако, пришлось оставить, потому как вся женская половина родни ударилась в слезы: «Да на кого ты нас оставляешь»… Но от судьбы не уйдешь. После армии Михаил работал в милиции и был бы, наверное, уже полковником, не случись та авария, изменившая даже его личную жизнь. В Иркутском институте ортопедии и травматологии, где лечился Чупин, анестезиологом была вчерашняя студентка Нина Сачко.

- Не заметить ее я не мог – она восемнадцать раз меня усыпляла, и когда я, встав на ноги, приехал в институт и попросил главврача пригласить анестезиолога, тот не на шутку испугался, думая, что у меня есть какие-то претензии, но я тут же успокоил его: «Я свататься».

Анчериковская «экспозиция» в кабинете Михаила Чупина в большей степени посвящена его маме – Александре Григорьевне. Тут и фотографии, и живописная картина, написанная местным художником Колчиным по просьбе Михаила Григорьевича, - на руках мамы грудной ребенок – это он. Своей маме Михаил Григорьевич посвятил стихотворение и несколько страниц в книге об Анчериково и его жителях, которую он сейчас пишет: «Чупина Александра Григорьевна 1924 года рождения, по разговорам старожилов, - 1921-го, потому как сгорел дом, в котором находился сельский Совет, и дядя Коля, секретарь, по прозвищу Хромой, писал метрики на память с привязкой ко всем праздникам, начиная от старинных церковных и кончая советскими государственными… Родившись по воле судьбы глухонемой, мама получила на всю жизнь прозвище «Шурка Немая», но всегда была одной из первых на посевных работах, на заготовке сенажа, в бригаде косарей, телятницей и дояркой, в годы войны по пояс в снегу на заготовке дров… Награждена Сталинской медалью... Позже приходили награды от Брежнева, Ельцина и благодарственное письмо за подписью Путина. И приятно было маме, что так далеко, в Москве, её помнят. После войны в числе передовиков колхоза «Зима», подсобного хозяйства УРСа Братскгэсстроя, совхоза «Кобляковский» мама радовалась поощрениям – то кофточке ситцевой, то стеклянной вазочке для варенья, то похвальной грамоте или просто премии в пять рублей. Прожив жизнь, не слыша людского голоса, звуков природы и музыки, мама всегда оставалась красивой внешне и внутренне, радуясь жизни чаще, чем ее проклиная».

О самом Анчериково у Чупина пока немного сведений. Из документов областного архива он узнал, что деревня была основана в 1846 году, хотя есть все основания в этом сомневаться. Дед Михаил Григорьевич, к примеру, утверждал, что деревня, основанная неким казаком Анчериком, должна быть ровесницей Братского острога. На момент официальной регистрации деревни в 1846 году в ней было уже 26 дворов и проживало 149 душ – 75 мужского и 74 женского пола. В последующие годы деревня не намного увеличилась. Сохранилось фото 1937 года: на фоне дедовского дома, одного из самых добротных в Анчериково, собрались все колхозники, а это большая часть населения, - Михаил Григорьевич насчитал 116 человек.

На сайте Сибновости в «Виртуальной энциклопедии Иркутского музейного социума» - «Сибирская Атлантида» об Анчериково говорится буквально следующее: «Поселение образовано как выселок в 1901 году. Тогда в нем проживало 55 человек. Двухрядная застройка в одну улицу расположилась на левом берегу реки Вихоревка, в стороне от основного тракта. В окружающем ландшафте присутствует близко расположенная к поселку лесная зона, а также небольшие расчищенные участки пашни на южном склоне и луга по береговой полосе. В деревне сохранилось многое от лагерного прошлого этих мест, именно это представляет интерес для автотуристов».

Деревню, просуществовавшую сотни лет, выстоявшую войны и коллективизацию, в наши дни постигла обычная участь – она обезлюдела. По данным недавней переписи, в Анчериково проживало 22 человека, которые по большей части лишь числились в нем, а сейчас, по словам Григория Михайловича, здесь всего одиннадцать душ: его сестра с зятем, переехавшие сюда недавно по зову сердца из города, одноклассница и еще несколько приезжих. На медицину они не надеются – уколы ставят сами. За продуктами и пенсией ездят в Падун - 30 километров, но зимой из-за бездорожья это редко удается.

Дом Чупиных, поставленный еще до войны руками Григория Петровича и Марии Галактионовны, и сегодня один из самых добротных в деревне. Михаил Григорьевич несколько раз предлагал его музею «Ангарская деревня», но вывезти его из-за финансовых трудностей не смогли, и тогда решил отремонтировать и сделать из него что-то вроде деревенского музея. С помощью родственника Григория Чупина из Грихуткино и одноклассника Анатолия Федоровича Московских Михаил Григорьевич осилил ремонт и повесил на доме памятную доску с изображением семьи деда Григория, сопроводив собственным стихотворным посвящением: «…Здесь я родился, раздался мой плач…». Дом деда стал для Михаила Григорьевича и его семьи больше чем дачей и местом летнего отдыха. Он словно бы снова вернулся в Анчериково, став по сути его хранителем.

Реставрационные мероприятия не ограничились дедовским домом. Михаил Григорьевич соорудил в селе копию сторожевой башни Братского острога, соблюдя при этом даже число бревен в кладке, - точь-в-точь как в «Ангарской деревне» только чуть поменьше. Снабдил башню кое-каким крестьянским инвентарем (рогатина, котелок, корзина) – и получился своего рода мини-музей под открытым небом. Заключительным штрихом этой экспозиции, по планам Чупина, станет роза ветров, сооруженная из пяти каменных глыб с надписью: «Сие есть поселение Анчериково по воле Господа Бога нашего и судьбы каждого». Здесь же, на околице, Михаил Григорьевич решил поставить сторожевую будку и вестовой столб с указателем «Москва - 5555 км». Пусть это лишний раз напоминает, что до Бога высоко, а до Москвы далеко, и все свои проблемы надо решать самим.